2015-11-10

Выборы в Турции: причины победы ПСР и прогнозы



Ноябрьские выборы в Турции положили конец политической неопределенности в стране. Правящая с 2002 года Партия справедливости и развития по итогам голосования получила 316 из 550 мест в парламенте, таким образом, вернув себе абсолютное большинство. Наблюдатели едины во мнении, что растущее социальное напряжение и раскол общества способствовал успеху правящей партии. Разные оценки вызывает, однако, то, как партия будет решать текущие социально-политические проблемы и действовать на международной арене. Примечательно, что в основе всех существующих прогнозов лежит анализ того, как влияние турецкого президента отразится на политическом процессе страны.

Период с июня по ноябрь 2015 года для Турции был отмечен целым рядом негативных трендов. После того, как Партия справедливости и развития потеряла парламентское большинство по результатам июньских выборов, руководство партии решило изменить рамочные условия политического процесса в сторону большего давления на оппозиционные силы, включая СМИ.

Фото: www.thetimes.co.uk
Полиция совершает рейд в Холдинг Коза Ипек (Koza Ipek) 28 октября с целью прекращения вещания каналов Bugün и Kanaltürk

Кроме того, общая поляризация общества на фоне возобновившегося конфликта между правительством и террористической организацией Рабочая партия Курдистана (РПК) способствовало тому, что избиратели не особо присматривались к программам партий, а делали выбор в пользу той партии, которая могла бы обеспечить хоть какую-то стабильность. В данном случае речь шла о ПСР, которая находится у власти более десяти лет. Череда террористических актов, жертвами которых стали в основном сторонники левого движения и курдского национализма, лишь подлила масло в огонь. Партия справедливости и развития, которая возглавляла временное правительство, была обвинена оппозицией, прежде всего курдской Партией демократии народов в намеренном нагнетании конфронтации, тем самым намереваясь повлиять на результаты выборов.

Подобное стремление повлиять на поведение избирателей было вполне обоснованным. Прогнозы результатов голосования, сделанные ведущими турецкими аналитическими кампаниями до выборов, одинаково показывали повторение июньского сценария. Максимальный показатель для ПСР был на уровне 47%, т.е. партии пришлось бы в очередной раз вести переговоры с оппозицией по созданию коалиционного правительства, тем самым лишаясь свободы действий в вопросе принятия новой конституции. Кроме того, представители самой ПСР накануне выборов указывали на то, что не ожидают значительных изменений в результатах.

Свет на причины успеха ПСР может пролить оценка международного сообщества относительно событий предшествовавших ноябрьским выборам. Так, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе по завершению голосования опубликовала доклад, где отметила, что из-за конфликта с РПК была ограничена избирательная кампания некоторых кандидатов. Также в докладе говорится о возросшем числе случаев нападений на активистов, сторонников и политиков из курдской Партии демократии народов. В сфере свободы слова и печати ОБСЕ отметила попытки государственных контролирующих органов ограничить деятельность оппозиционных СМИ под предлогом борьбы с пропагандой терроризма.

Фото: www.theguardian.com
Глава делегации ПАСЕ Андрес Гросс охарактеризовал избирательную кампанию в Турции как "несправедливую"

Оценка другого важного европейского института так же содержит критику прошедших выборов и действий временного правительства под руководством ПСР. Так, Анреас Гросс, глава делегации наблюдателей от Парламентской Ассамблеи Совета Европы, заявил, “что избирательная кампания в целом была несправедливой и сопровождалась значительным уровнем насилия и страха”. Представители Белого Дома и ЕС в отдельных заявленияхотметили также попытки правительства оказать влияние на ряд оппозиционно настроенных СМИ.

Очевидно, что, именно сочетая давление на оппозицию и способствуя поляризации общества, ПСР удалось изменить баланс сил в свою сторону. Значительное количество избирателей из националистической Партии национального движения и курдской Партии демократии народов, желающих увидеть у власти партию, способную вновь принести стабильность, проголосовалиименно за ПСР. В то же время ПНД, потерявшая 40 мест по сравнению с результатами июньских выборов, и ПДН, потерявшая 21 место, стали главными проигравшими политическим силами.

Вновь приобретенное парламентское большинство позволяет ПСР возобновить дебаты о необходимости принятия новой конституции. В своем первом после выборов выступлении премьер-министр Ахмет Давутоглу назвал работу по разработке и принятию новой конституции в качестве приоритетов будущего правительства. Подобные заявления прозвучали и от президента страны, ярого сторонника идеи принятия не только нового основного закона, но и трансформации политической системы страны в президентскую республику. Амбиции президента пока что ограничены общественным мнением. Согласно результатам опроса компании Ipsos, 63% турков считают, что новая конституция необходима, при этом 57% опрошенных респондентов полагают, что страна должна и далее иметь парламентскую систему.  

Фото: Associated Press
Главный победитель выборов - турецкий президент, основатель правящей партии

Другим немаловажным направлением работы предстоящего правительства является разрешение курдского вопроса, по крайней мере, снижение текущего уровня напряженности на востоке страны. Затягивание конфликта может негативно повлиять не только на политическую ситуацию внутри страны, но и на ее способность действовать в рамках Ближнего Востока.

Представители правящей ПСР, однако, посылают противоречивые сигналы касательно инициатив по возможному выходу из кризиса. Президент Турции объявил о скором возобновлении переговорного процесса наряду с созданием и реализацией дорожной карты, к разработке которой “ни РПК, ни курдская ПДН не будут допущены”. Одновременно с политическими заявления руководство Турции продолжает военную операцию на востоке страны. Спустя три дня после оглашения результатов голосования, турецкие ВВС нанеслиудары по позициям РПК в северном Ираке, тем самым демонстрируя намерение правительства продолжить борьбу с курдскими террористами.

Курдский вопрос Турции сковывает действия страны на Ближнем Востоке. Наблюдатели полагают, что, располагая уверенным большинством в парламенте, Анкара могла бы снизить интенсивность конфликта с турецкими курдами. Это в свою очередь позволило бы ей изменить позицию по отношению к сирийским курдам, которые на данный момент сражаются с силами «Исламского государства» в рамках военного сотрудничества с США. Министр иностранных дел Турции заявил 5 ноября, что правительство планирует начать военную кампанию против ИГ в “ближайшем будущем”. Однако все же остается непонятно, как Турция намерена бороться с террористами из ИГ, имея серьезные политические проблемы и угрозы в пределах собственной территории.

Учитывая критику западных партнеров Турции касательно действий временного правительства ПСР и надежды, которые возложили на данную партию избиратели, новому кабинету предстоит проделать огромную работу. Успех действия правительства зависит от политической воли и желания идти на компромиссы. Характер развития политического процесса последних лет показывает, что партия находится под влиянием политически сильного президента Турции. В этой связи возникает вопрос, готов ли сам Эрдоган идти на диалог с ним несогласными политическими силами ради общественной стабильности?

2015-11-09

Россия в Сирии: крест, самолет и Бог

Для тех, кто интересуется политикой России, роль религиозных организаций в вопросе формирования общественного мнения и участия в политическом процессе является одним из интереснейших вопросов. Несмотря на то, что отношения между Русской православной церковью и Кремлем относятся большей частью к сфере внутренней политики, иногда на повестке появляются интересные случаи, когда РПЦ используется российским руководством в качестве ресурса как внешне, так и внутренней политики. Начало российской военной операции в Сирии  и реакция РПЦ и других официальных религиозных организаций позволяют взглянуть на особенности взаимоотношений государства и церкви в России.

В день, когда Совет Федерации дало согласие на начало военных действий российской армии в Сирии, представители Российской православной церкви выступили с официальным заявлением в поддержку действий российского руководства.

Громким заявлением стало высказывание официального представителя РПЦ Чаплина о том, что борьба России с международным терроризмом в Сирии является «священной борьбой». Предание внешнеполитическим акциям государства сакрального значения не являлось чем-то случайным. По заявлениям самого руководства церкви, Россия посылает войска в Сирию не только ради обеспечения стабильности в регионе, но и между прочим ради защиты христиан и представителей других конфессий.

Одновременно с этим в течение нескольких дней после начала военной операции на национальном телевидении стали звучать идеи и о том, что Сирия является родиной христианства и самого православия. Многие почитаемые лица были роддом именно из Сирии. Страна, как представляется, является для России чуть ли не братской страной.

Действия РПЦ не ограничиваются одними заявлениями. Видные представители церкви и политические фигуры, так или иначе связанные с церковными кругами, не раз посещали Дамаск. Цель визитов – предоставление гуманитарной помощи и консультации с представителями властей.

Инициативы РПЦ проходят на фоне попыток Москвы не только продемонстрировать международному сообществу легитимность военной операции, но также и убедить собственной население в ее необходимости. Российское общество, согласно опросам, не чувствует связь с сирийским народом, проблемы страны кажутся большинству россиян чем-то отдаленным и не имеющим большое значение в их повседневной жизни. Кроме того, участие российских военных в операциях за границами России вызывает у значительного числа ее граждан ассоциации с войной в Афганистане, в ходе которой СССР потерял 15.000 людей.

Руководство России стоит лицом к лицу с проблемой апатии населения к внешнеполитическим шагам страны в сирийском кризисе. Именно для решения данной проблемы РПЦ используется в качестве инструмента создания повестки дня, мобилизации общественного мнения в целом.

Стоит заметить, что наряду с РПЦ используются и другие официальные религиозные организации. Так, несмотря на некоторую сдержанность в своих заявлениях, операцию в Сирии поддержали религиозные лидеры российских мусульман. Однако все же не совсем понятно, разделяют ли их взгляды большинство мусульман, учитывая крайне низкую популярность официальных мусульманских организаций.

Очевидно, что деятельность признанных государством организаций направлена именно на выполнение именно внутриполитических задач, в частности, на повышение легитимности российской военной операции в Сирии. При этом российская пропаганда может оказать губительное влияние на положение христиан в самой Сирии.

Как сообщают мировые СМИ, сирийские христиане не приветствуют попытки РПЦ сакрализировать военные действия России на сирийской территории. Привнесение религиозного элемента в идущую гражданскую войну может способствовать сползанию конфликта в полноценный конфессиональный конфликт. Кроме того, использование проблем христиан в Сирии со стороны внешних игроков в своих внешнеполитических интересах может способствовать укреплению образа местных христиан как части пятой колонны, тем самым подвергая их еще большему риску.

Тем не менее, РПЦ вряд ли принимает во внимание подобные риски для христиан Ближнего Востока, участвуя в российской пропаганде. Церковь, располагая значительным авторитетом среди российского населения, как и любая организация, пытается защитить свои интересы и расширить свое влияние в обществе.

Участие в подобных политических проектах РПЦ не только завоевывает доверие Кремля, но и утверждается в качестве игрока, имеющего серьезный потенциал при посредничестве политического руководства и населения. Между тем, сам доступ к центру принятия решений позволят РПЦ продвигать свои широкие экономические интересы.

Интересно, что и советское руководство в свое время активно использовало религиозные структуры для легитимизации своего внешнего курса. Ярким примером из истории современной России является роль РПЦ в конфликте на востоке Украины.  Тогда руководство РПЦ активно участвовало в распространении идеи о том, что Запад повинен в нынешних проблемах Украины. При этом церковь делала акцент на историческом существовании идеологического противостояния с Западом.

Заявления Русской православной церкви о том, что России должна выступить в защиту христиан по всему миру, хотя бы тех, кто является ближе к православным христианам России, расходятся с реалиями. Ведь именно на Украине многие православные вынуждены были браться за ружье, защищая целостность и единство своей страны.

2015-11-03

Сотрудничая с курдами, Россия посылает сигнал Анкаре


Среди череды дипломатических инициатив России по разрешению сирийского кризиса наиболее важной с точки зрения Анкары являются контакты между Москвой и Партией демократического союза. Сотрудничество с сирийскими курдами направленно не только на создание обширного фронта против «Исламского государства», но и прежде всего на повышение легитимности Ассада как части политического решения гражданской войны в Сирии. При этом именно в рамках противостояния Анкары с ПДС Россия может попытаться склонить Турцию к сотрудничеству с Дамаском.

Поддержка российскими властями дружественного режима на Ближнего Востоке не является самоцелью. За активными действиями Москвы в Сирии и на международной арене лежит желание противостоять западной концепции смены режимов. В практическом плане это означает сохранение власти в руках действующего правительства в Сирии. Пошатнувшаяся в ходе гражданской войны легитимность власти сирийского президента Башара Ассада, согласно российским планам, должна быть восстановлена в рамках борьбы с международной террористической организацией «Исламское государство».

Важным элементом российской стратегии по восстановлению легитимности сирийского правительства является сотрудничество между Дамаском и сирийской оппозицией. Признание Ассада в качестве собеседника и даже партнера в борьбе с ИГ является на данный момент главной целью военной кампании и дипломатических инициатив Москвы.

Фото: www.russian.rt.com
Начало военное операции России в Сирии привело к изменению баланса сил на земле

С началом действия российской авиации в Сирии стало понятно, что большая часть авиаударов приходится вовсе не на ИГ, а на части широкой сирийской оппозиции, начиная от умеренной Свободной Сирийской Армии, кончая умеренными исламистами Ахрар аш-Шам и джихадистами из Фронта Нусра. При общей пассивности западной коалиции в Сирии и отсутствия какой-либо четкой позиции по кризису Россия умело сочетает военное давление на сирийскую оппозицию с дипломатическими усилиями по налаживанию сотрудничества между умеренной оппозицией, прежде всего ССА и ПДС, и сирийским правительством.

Интересно, что контакты с сирийскими курдами показывают, что Россия намерена также оказывать влияние и на региональных игроков. Россия инструментализирует фактор ПДС, ставший своего рода сосредоточением общих интересов и противоречий между Анкарой, Вашингтоном и Москвой.

Правительство Турции вполне обосновано внимательно следит за событиями на севере Сирии. С началом гражданской войны сирийские курды под политическим лидерством ПДС смогли не только создать институты самоуправления в регионе Роджава, но и показать себя в качестве действенной военной силы в борьбе с ИГ. С возобновлением вооруженного конфликта между Анкарой и Рабочей партией Курдистана летом 2015 любые территориальные, политические и военные успехи ПДС, сирийского филиала РПК, воспринимаются как угроза национальной безопасности самой Турции.

Между тем между США и ПДС происходит ограниченное военное сотрудничество против ИГ. Анкара вынуждена признать факт совместного действия сирийских курдов и Вашингтона по ряду причин. Во-первых, пока что не образовалось альтернативы курдским силам на земле в борьбе с международной террористической организацией. Все усилия региональных держав направлены на борьбу именно с Ассадом. Во-вторых, признание Анкарой за США роли медиатора в противостоянии с ПДС позволяет в свою очередь эффективнее продвигать идею красной линии в позиции Турции по территориальной экспансии курдов. США выступает против дальнейшего продвижения ПДС за линию Евфрата и соединения курдских кантонов Роджава в единое территориальное пространство.
 
Фото: www.al-monitor.com
Сирийские курды проявили себя в качестве действенной силы в борьбе с ИГ

С другой стороны, сами курды также испытывают зависимость от поддержки США. Учитывая тот факт, что Роджава является, согласно заявлениям руководства ПДС и РПК, важнейшим политическим проектом десятилетия, главным приоритетом сирийских курдов является защита уже завоеванного территориального пространства на севере страны, а также возможное политическое признание в мире как автономии в границах Сирии. Военная и логистическая поддержка США и западной коалиции важны для политического выживания Роджава, но курды не довольны отсутствием политических гарантий Вашингтона относительно будущего курдской автономии в рамках сирийского государства.

Вступление России в сирийский конфликт в качестве активного игрока и налаживание контактов с сирийской оппозицией потенциально может повлиять на изменение позиции сирийских курдов относительно Анкары. ПДС заинтересованы в расширении круга контактов, т.к. тем самым Роджава повышает свои шансы на политическое выживание: Москва настаивает, что курды являются частью политического решения конфликта. Кроме того, по мнению курдов Россия в состоянии убедить Ассада в предоставлении автономии в рамках политического урегулирования. Наконец, вероятное развитие политических контактов в военного сотрудничество с Россией в рамках борьбы с ИГ и анти-курдскими исламистскими группировками поможет курдам снизить зависимость от США, тем самым пересмотреть существующий статус-кво на севере страны.

Именно изменения в отношениях между США и курдами, снижение зависимости ПДС от поддержки Вашингтона может иметь значительное стратегическое значение для Анкары. Москва может использовать дипломатические контакты с курдами и военное сотрудничество с ПДС в качестве весомых аргументов в переговорах по вопросу поддержки вооруженной сирийской оппозиции.

Россия, используя курдскую карту, может попытаться заставить руководство Турции повлиять на позицию исламистских групп, сражающихся против Ассада, в пользу принятия политического варианта разрешения конфликта. Кроме того, для Москвы принятие самой Турцией Ассада в качестве части решения гражданской войны может также иметь не малое значение. В данном случае речь будет идти об укреплении легитимности официальных властей в Дамаске, что является одним из приоритетов Кремля.

Фото: www.memleket.com
Турция готова применить военную силу, чтобы остановить продвижение курдов за р.Евфрат

В рамках отношений между Турцией, Россией, Америкой и курдами Анкаре стоит идти на более тесное сотрудничество с Москвой, прежде всего речь идет о политических консультациях. Турецкое руководство в переговорах с Россией должно четко обозначить т.н. «красные линии», неприемлемое для национальной безопасности страны развитие событий на севере Сирии. Турция должна добиться от России гарантий, что курды не будут расширять свое присутствие на территории западнее р. Евфрат.

В качестве противовеса возможного усиления курдских политических сил на пограничной территории между Афраном и Джераблусом Анкара должна усилить не только военную подготовку сирийских туркменов, коренной для данной местности этнической группы, но и также и создать условия для образования эффективной политической самоорганизации. Туркменам должно быть позволено сражаться не только с проправительственными силами, но также и ИГ в рамках международной коалиции.

Другим направлением политики Анкары должно стать сближение светских оппозиционных сил и исламистских политических групп, сражающихся с Ассадом. Располагая контактами с и имея некоторое влияние на исламистские группы, Анкары могла бы способствовать смягчению взглядов и позиций данных групп ради формирования обширного оппозиционного блока, располагающего большей поддержкой, как среди сирийцев, так и на международной арене.

Наконец, Турция могла бы усилить военное сотрудничество с США, приняв активное участие в бомбардировке позиций ИГ в зонах соприкосновения террористической организации и сирийских курдов. Потеря позиции ИГ на границах курских кантонов может способствовать снижению стратегической важности курдских военных формирований в глазах Вашингтона, тем самым ставя ПДС в невыгодное положение в целом в рамках политического урегулирования сирийского конфликта. Наряду с этим Анкара должна усилить меры по привлечению международного внимания к политической ситуации в самих курдских кантонов.

Автор: Ахметов Тимур

2015-10-28

Сделка между ЕС и Анкарой развенчала миф о европейских ценностях


В условиях гуманитарного кризиса ЕС готов закрыть глаза на серьезные проблемы Турции в области развития демократических институтов и защиты прав и свобод человека. Брюссель стоит перед выбором между политической и социальной стабильностью внутри ЕС и поддержкой турецкой демократии. В условиях отсутствия критики Европы в адрес Анкары авторитарный поворот страны становится все более вероятным.

Пять лет назад, в октябре 2010 года Сесилия Мальстром, Комиссар ЕС по внутренним делам, и Штефан Фюле, Комиссар ЕС по вопросам расширения,провели встречу с представителями ливийских властей, в результате которых были достигнуты соглашения в вопросе нелегальной миграции. В обмен на европейскую финансовую помощь Каддафи обязывался усилить контроль над южными границами Ливии, а также принять ряд мер по пресечению увеличивающегося потока нелегальных беженцев, намеревающихся получить убежище в ЕС. В первые дни гражданской войны в Ливии в июне 2011 года Международный уголовный суд обвинил Муаммара Каддафи в совершении преступлений против человечества.

Фото: www.telegraph.co.uk
Европа в поисках решения возникшего гуманитарного кризиса вынуждена обратиться к Турции

Летом 2015 года Европа столкнулась с крупнейшим после Второй мировой войны гуманитарным кризисом. С начала 2015 года было зарегистрировано несколько десятков случаев гибели беженцев, пытавшихся достичь берегов Италии через Средиземное море. Непосредственно с июня 2015 года было отмечено резкое увеличение потока нелегальных беженцев, прибывших в страны ЕС через Турцию. Среди возможных причин увеличения потока эксперты отмечают не только принятое летом этого года решение сирийских властей облегчить выезд граждан из охваченной гражданской войной страны, но также и политическиемотивы пограничных с ЕС стран.

Согласно статистике, большинство сирийских беженцев достигло границ ЕС именно через территорию Турции. С началом гражданской войны на территории Турции было зарегистрировано более 2 миллионов беженцев из Сирии. Гуманитарный кризис показал неподготовленность Европейского Союза к принятию столь огромного количества лиц бегущих от гражданской войны. Кроме того, на повестке дня стала проблема ветхости всей европейской структуры гуманитарной безопасности. Попытки найти решение через распределение квот беженцев выявили также глубокие разногласия между целыми группами стран внутри ЕС.

В случае ряда стран, прежде всего Германии, главы правительств столкнулись с угрозой серьезных политических рисков при принятии непопулярных в некоторых сегментах общества решений. В европейских странах наблюдается рост популярности правых движений на фоне неадекватности принимаемых национальными правительствами мер.

При э­том в целом в ЕС признают необходимость создания некоего механизма сотрудничество не только внутри стран союза, но и с граничащими с блоком государствами, большей частьюречь идет о Турции, которая лежит на маршруте движения основного числа беженцев с Ближнего Востока. Недавние дипломатические встречи глав государств Турции и европейских государств, а также саммит ЕС очертили круг вопросов, в рамках которых предстоит найти решение возникшему кризису.

Фото:  www.bbc.com
Переговоры о вступлении между ЕС и Турцией продолжаются с 2005 года

Среди пунктов сотрудничества с Турцией значится не только усиление мер контроля на турецко-сирийской границе и западных границах страны. Анкара обязывается кроме того принять значительное количество сирийских беженцев из Европы, а также предоставить беженцам право работать.

Между тем в обмен на сотрудничество Турции в качестве вознаграждения, помимо серьезной финансовой помощи и введения безвизового режима, предлагается активизация переговорного процесса о вступлении страны в Европейский Союз. С 2005 года страна с переменным успехом ведет переговоры по 14 статьям из всего 35 направлений, причем, Турции удалось завершить консультации пока что только по одному направлению политики.

Существующие проблемы, как и в отношениях со странами ЕС, так и внутри Турции не позволяют Анкаре надеяться на скорое завершение переговоров о вхождении страны в блок. Так некоторые страны, прежде всего Франция и Греция, настаивают на создании с Турцией вместо полного членства иного формата привилегированного сотрудничества. Другим камнем преткновения являются проблемы страны с развитием демократических институтов и защиты прав человека. До сих пор именно политическая ситуация в Турции оставалась одним из главных пунктов критики Брюсселя в адрес Анкары.

Важным аспектом нынешних дипломатических переговоров между ЕС и Турцией по вопросу беженцев является их политическое измерение. Согласно заявлениям наблюдателям, цена решения европейского гуманитарного кризиса, ни много ни мало, судьба самой турецкой демократии. Наблюдатели критикуют инициативу ЕС по сотрудничеству с Турцией по ряду причин.

Фото: www.europeanjournalists.org
Критику Европы вызывают попытки турецкого правительства ограничить свобода слова

Во-первых, как отмечается, среди предложений Брюсселя было внесение Турции в т.н.  список «безопасных стран». Список является частью пакета инициатив, принятых ЕС в разгар гуманитарного кризиса летом этого года. Статус безопасной страны подразумевает, что страна имеет устойчивые демократические институты, а правительство не нарушает права человека. Беженцы, прибывающие в ЕС из таких стран, фактически лишаются каких-либо возможностей получить политическое убежище в Европе. В случае Турции внесение страны в данный список означает фактически, что Брюссель готов закрыть глаза на авторитарные амбиции правящей партии.

Во-вторых, ЕС фактически отказался оказывать политическое давление на президента страны и близкой к нему правящую Партию справедливости и развития. В рамках вялотекущих переговоров о вступлении страны в ЕС Европейская Комиссия каждый год готовит так называемый Отчет о прогрессе (Progress Report) страны-кандидата на пути к членству, где указываются основные достижения и недочеты стран кандидатов с точки зрения европейских стандартов. Ожидается, что документ этого года будет содержать серьезную критику турецкого правительства по таким вопросам как свобода слова и развитие демократических институтов.

Примечательно, на фоне переговоров с Анкарой ЕС приняло решение перенести публикацию столько критического доклада с октября на ноябрь, т.е. после планируемых парламентских выборов в Турции. Отчет, как представляется, потенциально мог бы оказать негативное влияние на предвыборную кампанию правящей партии.

В-третьих, внимание вызывает состоявшаяся 18 октября встреча федерального канцлера Германии Ангелы Меркель с президентом и премьер-министром Турции. В рамках встреч Меркель обсудила пути разрешения возникшего кризиса в взаимодействии с Анкарой. Турецкая оппозиция раскритиковали визит главы немецкого правительства. По словам оппозиции, встреча с главой действующего правительства накануне важных политических выборов может повлиять на результаты в пользу правящей партии. Ангела Меркель не стала встречаться с представителями турецкой оппозиции, чего требует неписанные правила дипломатического протокола.

Фото: www.sozcu.com.tr
Визит Ангелы Меркель вызвал критику турецкой оппозиции

В-четвертых, Анкара получила возможность в очередной раз озвучить идею введения бесполетной зоны на севере Сирии. Представляя свои аргументы, Анкара подчеркнула, что предполагаемое сотрудничество с Брюсселем не является ключом к разрешению настоящего гуманитарного кризиса. Согласно заявлениям турецких лидеров, главным источником проблем является сирийский президент Башар Ассад. При этом, естественно, умалчивается ороли самой Турции в гражданской войне.

В связи с началом российской военной кампании в Сирии Анкара выступила с предупреждением о том, что поток беженцев из Сирии может возрасти в ближайшие месяцы, таким образом, указывая на необходимость принятия мер по противостоянию сирийскому правительству. Сам характер заявлений турецких политиков дает понять, что Турция не довольна бездействием западных партнеров страны по сирийскому вопросу. Непониманиевызывает отказ НАТО и стран ЕС от резкой критики в адрес России, особенно после случаев нарушения последней турецкого воздушного пространства.

На лицо интересный политический парадокс. Лидеры европейских стран, где правительства несут ответственность перед своими избирателями,  опасаются внутриполитической нестабильности в результате возникшего миграционного кризиса и посему вынуждены идти на сотрудничество с турецким руководством. Право сирийских беженцев на поиск лучшей жизни становится частью торга со страной, где собственные демократические институты находятся под реальной угрозой. При всем этом Европейский Союз делает выбор не пользу турецкой демократии.

2015-10-21

Deciphering Russian intentions in Syria

There are two main points behind Russia's military involvement in Syria: While taking and securing its position by backing the Assad regime in the region, it also tries to give a message to the world about the weaknesses of the West

In September the world witnessed the rapid increase of the Russian military presence in Syria. Western observers, due to the rapid development of the events, rushed to claim that the Russian government aspires to back up Syrian President Bashar Assad and possibly increase its sphere of influence further in the region. However, to know Moscow's true motivation behind its military buildup we should first understand how Russian leaders look at the rapidly changing world, global processes and Russia's role in it.

Russian support for Assad is not an end in and of itself. With asserting its presence in Syria and carrying out military operations, Russia wants to make a case for a set of certain values and alternative "Weltanschauung."

Lasting for more than four years, the Syrian conflict has so far taken the lives of more than 200,000 people, and more than this, has recently led to the noticeable change in the views of Western communities. Interference of the global and regional players into the purely intra-Syrian conflict, nonviable opposition with the country, its dependence on outside help and the high level of violence demonstrated by all parties has resulted in the outright humanitarian crisis. Waves of refugees, after reaching Europe's borders this summer, produced changes in the views of major European powers of what is in fact going on in Syria and how Europe should further deal with rising instability in the Middle East.

GOOD MORNING, VIETNAM

The politics of meddling in internal affairs of undemocratic regimes by democratic countries is being reconsidered. Forced regime change is dangerous without any secured commitment by Western countries to contribute considerably to the rebuilding of a society in the aftermath. Lack of any outside help opens the gates to further instability in which all democratic aspirations perish in the fire of more violence. Moreover, four years after the beginning of the Syria civil war, Western countries have come to acknowledge that the initial plans to depose of Assad were naive. Now all major Western leaders, above all those in the European Union, have found themselves in a situation in which they have to admit that there could be indeed a place for Assad within the political resolution of the Syrian quagmire.

Russia's actions in Syria should be analyzed with consideration of the changes mentioned above. The character of the increase of the Russian military presence reveals that it is not only about the legitimacy of the Syrian government. Russian authorities have repeatedly underlined that cooperation between the two countries takes place on legal grounds. The building of the military facilities in Latakia and the deployment of troops and military operations occur as specified in official statements in the framework of bilateral agreements between Syria and Russia.

Russia tries to secure the legitimacy of the Syrian government through other ways as well. Moscow is trying to establish a mechanism for regional cooperation not only with states in the region, but more importantly, with global players like the U.S. or EU. Meanwhile, deploying considerable military resources in the critical region of Latakia, Russia makes it almost impossible for Western partners to ignore initiatives on cooperation with the Syrian government.

While following the steps the Kremlin takes in Syria, Western leaders have expressed anxiety over the true calculations behind the recent buildup. Despite the official Russian assurances that its military aid for Syria is designed to curb the Islamic State of Iraq and al-Sham (ISIS), which is banned in Russia, Western communities blame the Russian government of holding aspirations to help Assad to retain the power and spread its own sway in the Middle East. At the same time, the existence of the still present "Afghan syndrome" in Russian society is disregarded in the analysis. In the period between 1979 and 1989 the Soviet Union lost 15,000 troops in an attempt to secure the power of the then largely unpopular communist regime in Afghanistan. Clearly, the Russian government is not ready to go to the end in supporting the Assad regime.

Military assistance to Damascus in its fight against ISIS has two main objectives. First, it would be difficult for the West to ignore Assad, a power capable of fighting the international terrorist organization on the ground. Second, possible cooperation with the U.S., European powers and regional stakeholders presupposes that Assad is also in the game. Meanwhile, Russia is going to play a key role in all the possible initiatives directed against ISIS.

WE HAVE A WINNER

It is worth looking at the possible domestic factors for Russian engagement in Syria as well. Surprisingly enough, few commentators touched on the connection between what is going on in the Middle East and Russia itself. First of all, the issue of Western sanctions is still an acute problem in Russia. The U.S. and EU imposed sanctions on Russia in 2014 as a reaction to its annexation of Crimea. According to the assessment by the Russian government, sanctions are going further to contribute to the deterioration of the national economy on par with low oil prices.

Second, serious changes took place in the conflict in eastern Ukraine. According to experts, Moscow intends to freeze the conflict for an indefinite period. At the same time hardliners are pushed out from leadership of the separatist republics and Moscow does not want further escalation of clashes with Kiev. Such steps are directed at securing the current positions in Ukraine and revitalizing the negotiations in the Normandy Format with Ukraine, Russia, Germany and France.

To understand what Russia aims to achieve through the Syrian conflict it is important to understand the Kremlin's "Weltanschauung," or world-view. Its values, ideals and notions of the ideal world order are the keys that Moscow is trying to gain from participation in the conflict.

Attentive reading of the last foreign policy doctrines exposes not only Russian disillusion with the post-Cold War order, as these strategic documents are founded on the appeal to the world to establish a new model of international relations in which a principle of national sovereignty enjoys a central role. Multiple examples of regime change through interference by external powers in the last 25 years has made the Russian leadership worry about the fate of regimes in post-Soviet republics and its own interests.

Its neighboring states are conceived by Russia as a territory the West should acknowledge as its exclusive sphere of influence. Conflicts in Georgia and Ukraine have shown that Russia is ready to secure its interests, even with military power. On the other hand, Moscow faces the problem of diplomatic isolation and suspension of political and economic cooperation with the West, the main political partner of Russia and the source of vital investments and technologies for its national economy.

It is Moscow's attempts to break its international isolation that shape Russian involvement in Syria. Engagement in negotiations over major conflicts in Europe in Ukraine, Transnistria and Nagorno-Karabakh and the Middle East in Iran and Syria should demonstrate, according to Russia's calculus, that the West has to recognize Russia as an equal partner with its own interests and treat the country as a world power that cannot simply be ignored.

Thus, it becomes evident that Russian involvement in the Syrian conflict is not merely an attempt to secure its position in the Middle East. In a time when conflict demonstrates no prospects for an end and when the Western image is damaged by the refugee crisis and its passive stance, Russia is trying to make a difference in demonstrating its willingness to stick to its ideals of statehood and national sovereignty, while at the same time refuting the Western policy of sanctions and isolation.

http://www.dailysabah.com/op-ed/2015/10/16/deciphering-russian-intentions-in-syria

2015-10-07

Действия России в Сирии как попытка отстаивания альтернативного мировоззрения


Весь сентябрь мир наблюдал за стремительным усилением военного присутствия России в Сирии. Западные наблюдатели в силу неожиданности такой активности стали заявлять, что российским руководством движет желание не только удержать Ассада у власти, но и, возможно, расширить влияние в регионе. Однако чтобы разобраться в истинных причинах усиления позиций России в Сирии, необходимо взглянуть на мотивы российского руководства, взгляды политической элиты на характер происходящих сегодня глобальных процессов и на роль самой России в изменяющемся мире.

Поддержка Россией сирийского президента Ассада не является самоцелью. За российскими инициативами скрывается попытка продемонстрировать миру истинность вполне определенного мировоззрения.

Длящийся вот уже четыре года вооруженный конфликт в Сирии не только унес жизни более чем 200 тысяч человек, но, что самое главное, привел к заметному идейному сдвигу среди западного сообщества. Вмешательство глобальных и региональных игроков в чисто внутрисирийский конфликт, нежизнеспособность оппозиции, ее зависимость от внешней помощи и общий уровень насилия, демонстрируемый всеми участниками конфликта, привели к гуманитарному кризису. Наплыв беженцев в Европу летом этого года привел к переосмыслению природы того, что же на самом деле происходит в Сирии, и того, как реагировать Европе на растущую нестабильность на Ближнем Востоке.

Перемены происходят в оценке всей политики вмешательства демократических стран в дела недемократических режимов. Насильственная смена власти без достаточной приверженности западных стран инвестировать значительные ресурсы в построение нового стабильного общества на последующем этапе приводит к еще большему хаосу, в пламени которого рушатся все демократические идеалы. Кроме того, западное сообщество, спустя четыре года после начала вооруженного конфликта в Сирии, вынуждено сегодня признать наивность своих изначальных планов по свержению сирийского руководства. Об этом свидетельствует изменение позиции ряда европейских стран в вопросе необходимости включения Ассада в формулу по политическому разрешению затянувшегося конфликта.

Действия России в Сирии надо рассматривать именно с учетом данных изменений. Анализ действия российского руководства по усилению военного присутствия на его начальных этапах показывает, что во много речь идет не только о демонстрации легитимности действующих сирийских властей. Российские власти подчеркивают, что сотрудничество между двумя странами происходит на законных началах, строительство военных объектов, позиционирование военного контингента и проведение военных операций происходит, как подчеркивается в официальных сводках военных ведомств, на основе двустороннего сотрудничества с официальным Дамаском.

Легитимизация власти Дамаска идет и в рамках региональных отношений между странами. Россия стремится к созданию системы сотрудничества и, как минимум, координации не только с региональными игроками, но, самое важное, со странами Запада. При этом Москва, располагая значительными военными ресурсами в критически важном для Ассада регионе Латакия и пользуясь нынешней пассивностью Запада в сирийском вопросе, делает для США и европейских стран невозможным игнорирование российских инициатив по сотрудничеству с Сирией.

Наблюдая за действиями Кремля, руководство западных стран выражают опасения касательно его истинных мотивов. Вопреки заявлениям официальной Москвы о том, что военная помощь Дамаску нацелена на борьбу с «Исламским государством» (террористической организацией, запрещенной в России), западное сообщество обвиняет российское руководство в стремлении удержать Ассада у власти и расширить влияние на Ближнем Востоке. При этом не берется во внимание факт существования т.н. «Афганского синдрома» в самой России: в период 1979-1989 СССР потеряла 15 тысяч солдат в попытках удержать у власти непопулярный режим в Афганистане. Российское руководство не готово идти до конца в своей поддержке режима Ассада.

Оказание военной помощи Дамаску в борьбе с «Исламским государством», как представляется, имеет двоякую цель. Западу трудно игнорировать Ассада, способного оказывать отпор международной террористической организации. Создание механизма сотрудничества с США, Европой и региональными странами подразумевает включение в механизм самого Ассада. При всем этом Россия намерена играть роль краеугольного камня в общем деле борьбы с террористами.

Между тем, полезно взглянуть и на внутриполитические факторы активизации сирийской политики Москвы. Удивительно, но мало кто из западных наблюдателей учитывает связь между тем, что происходит в Сирии и в самой России. Во-первых, страна с 2014 года находится под действием западных санкций в связи с проблемой присоединения Крыма. Согласно прогнозам российского правительства, санкционные меры в сочетании с низкими ценами на энергоносители в мире будут продолжать оказывать негативное влияние на экономику страны в ближайшем будущем.

Во-вторых, серьезные изменения произошли в конфликте на востоке Украины. По сообщениям наблюдателей, Москва намерена заморозить конфликт на неопределенный срок. При этом из руководства непризнанных республик активно вытесняются сторонники конфронтации с Киевом. Инициативы Кремля по киевскому направлению направлены на закрепление достигнутых  позиций и продолжение диалога в рамках «Нормандской четверки».

Чтобы понять, почему и для чего Россия использует свое участие в конфликте в Сирии на стороне Дамаска, необходимо понять, что представляет собой мировоззрение политического руководства страны. Ведь именно взгляды Кремля на процессы в мире, отстаиваемые им идеалы и собственные интересы являются ключом к пониманию того, что хочет достичь Москва через вмешательства в сирийский конфликт.

Анализ внешнеполитических доктрин России, разработанных за последний 10 лет, обнаруживает не только разочарование и недовольство новым порядком, сложившимся после распада СССР. В основе документов лежит призыв к построению новой модели международных отношений, во главе угла которых находится принцип национального суверенитета. Многочисленные примеры смены режимов через военное вторжение западных стран за предыдущую четверть века вызывают озабоченность российского руководства не только судьбу собственных интересов, но и за стабильность в пределах бывшего советского пространства.

Именно в постсоветских республиках Россия видит ту территорию, где Запад должен признать за Кремлем исключительную зону влияния. Конфликты в Грузии и Украине показали, что Россия готова отстаивать свои позиции, в том числе используя военную силу. При этом перед лицом российского руководства возникает проблема не только дипломатической изоляции, но и прекращения политических и экономических отношений с Западом, который является важным как важным политическим партнером страны, так и источником необходимых для экономики инвестиций и технологий.

Именно попытки прорваться через международную изоляцию связаны с желанием Москвы продемонстрировать, что Запад должен считаться с Россией. Включение Москвы в переговоры в рамках критических конфликтов в Европе (Украина) и на Ближнем Востоке (Сирия, ядерная программа Ирана) имеет цель показать миру, что Россия обладает статусом мировой державы и страны-правопреемницы Советского Союза.

Таким образом, становится очевидным, что участие России в сирийском кризисе - это не только попытка утвердить свое влияние на Ближнем Востоке, впервые после распада Советского Союза. В условиях общей усталости мирового сообщества от вялотекущего кризиса в Сирии, репутационных потерь западных стран, а также гуманитарного кризиса Россия старается заявить о себе, продемонстрировать свою приверженность идеалам государственности и национального суверенитета и заставить Запад отказаться от политики изоляции, таким образом, признав Россию в качестве полноценной мировой державы. 

2015-09-27

Правящая партия Турции: между обновлением и централизацией

Прошедшие в Турции в июне парламентские выборы продемонстрировали необходимость изменений внутри правящей Партии справедливости и развития. Важность обновления, в том числе и кадрового, признают и сами руководители партии. Примечательно, однако, что накануне досрочных выборов партия в силу ряда причин под лозунгом обновления делает выбор в пользу все большей централизации. Споры о будущем партии, так или иначе, идут вокруг роли и влиянии бывшего ее лидера, а ныне президента страны, Реджепа Тайипа Эрдогана.

Результаты июньских выборов в Турции  стали неожиданностью для правящей Партии справедливости и развития. Впервые за более чем 10 лет партия потеряла большинство в парламенте. Не добившись компромисса с оппозицией в вопросе создания коалиционного правительства, ПСР активно начала готовиться к досрочным выборам, которые намечены на начало ноября этого года. На новые выборы крупнейшая партия страны решила идти не только с заметно обновленным избирательным списком, но также и с обновленными руководящими партийными органами.

Фото: www.cnnturk.com
На выборы Партия справедливости и развития идет с обновленным составом

Так, 12 сентября состоялся 5-й конгресс партии, в ходе которого был радикально изменен состав Центрального руководящего и исполнительного комитета (MKYK) и Центрального исполнительного комитета партии (MYK). Из 50 членов прежнего состава ЦРИК не вошло 32 человека, среди которых такие заметные политические фигуры, как Бюлент Арынч, Бешир Аталай и Али Бабаджан.

Серьезные изменения коснулись и избирательного списка партии: из 258 кандидатов 53 были заменены новыми лицами. При этом, по сообщениям прессы, первоначальный список кандидатов, представленный премьер-министром Ахметом Давутоглу, прошел через серьезную редакцию после вмешательства Эрдогана.

Исключение из высшего партийного руководства партии такого ветерана, как Бюлент Арынч,насторожило не только внешних наблюдателей, но и политиков, тесно связанных с самой ПСР. В интервью каналу NTV бывший президент страны и один из основателей партии Абдулла Гюль, рассуждая о текущей политической ситуации в стране, заявил: “(Для Турции.-прим.авт) важно остаться в сообществе демократических стран. Турция осуществила широкий ряд структурных реформ в таких сферах как политика и экономика… Рано или поздно, темп реформ снижается. В таком случае здравый смысл и обдуманная политика правительства приобретают особое значение. Возникающие проблемы и трудности надо считать нормой, их реально преодолеть. Нынешняя партия с прежним партийным составом смогла справиться с ними. Она может сделать это и сейчас”.

Свою оценку инициативам ПСР дал и бывший советник премьер-министра, писатель и журналист Этиен Махчупян. В недавнем интервью канала CNN Türk Махчупян отметил, что события еще раз демонстрируют огромное влияние Эрдогана на партийную жизнь. Предложенный премьер-министром изначальный избирательный список, по словам журналиста, был составлен на основе результатов социологических исследований. Представленные командой Давутоглу кандидаты, по изначальному замыслу, должны были соответствовать ожиданиям электората в преддверии важным для партии ноябрьских выборов. Однако, как заявил Махчупян, Эрдоган, внеся своих кандидатов в список, дал понять, что “ради достижения большинства на выборах намерен перевести управление партией в ручной режим”.

Фото: www.aljazeera.com.tr
Вмешательство президента страны в избирательную гонку уже стало частью политической реальности 

Вообще, факт влияние на ПСР турецкого президента, пост которого, согласно действующей конституции Турции, является политически нейтральным, признают как сам Эрдоган, так и генеральный секретарь партии и действующий премьер-министр Ахмет Давутоглу. В частности, указывая на причастность к созданию партии, Эрдоган недавно уподобил свое отношение к происходящему в партии отношениям между “родителями и ребенком”. С другой стороны, Давутоглу в рамках интервью каналу ShowTV описал свои связи с Эрдоганом как “очень тесные дружеские отношения”.

Становится понятным, почему ни руководство ПСР, ни сам президент не пытаются ограничить вмешательство Эрдогана в избирательную кампанию и, по сути, его нарушение, если не буквы, то, наверняка, духа основного закона страны. Показательным в этой связи стало совместное выступление Давутоглу и Эрдогана на организованном в Стамбуле 20 сентября массовом протесте против терроризма. Не ограничиваясь призывами в пользу ПСР на массовых мероприятиях, Эрдоган активно дискредитирует курдскую Демократическую партию народов. В телевизионном интервью от 22 сентября, президент страны  заявил, что “террористическая организация Рабочая партия Курдистана поддерживает ДПН”. Стоит напомнить, что именно ДПН, сумев привлечь рекордные 13% голосов в июне 2015 года, лишила ПСР парламентского большинства.

Фото: www.haberler.com
Избирательная кампания курдской партии ослажнена военными операциями, проходящими на востоке страны

По заявлениям представителей ПСР, цель партии в ноябрьских выборах – завоевание утраченного большинства. Однако амбиции ПСР упираются в неприятную реальность: результаты последних социологических опросов показывают, что повторение июньского сценария вполне вероятно. В данных обстоятельствах, ПСР делает ставку на двухчастную стратегию.

В-первых, планы правительства дают понять, что конфликт с РПК будет продолжаться до самых выборов. Тем самым будет продолжена не только политика дискредитации курдской ДПН. В условиях военного положения, введенных в нескольких провинциях на востоке страны, где проживает курдское большинство, будет затруднена избирательная кампания. В рамках борьбы с пропагандой терроризма будет дальше оказываться давление на оппозиционные СМИ.

Во-вторых, самое главное, Эрдоган будет дальше активно выступать в поддержку ПСР в публичном пространстве, при этом продолжая контролировать процесс принятия решений внутри самой партии. Централизация партии, как показали переговоры с идеологически близкой Партией счастья, будет идти по жесткому пути, т.е. с подавлением любых очагов внутрипартийной оппозиции.

Автор: Ахметов Тимур
https://www.facebook.com/timurakhmetoff

2015-09-23