Is Russia using its relationship with Turkey to build closer ties with US in Syria?

Russia deploys a rich set of tools for achieving its foreign policy goals in Syria. They include not only military actions but diplomatic maneuvering as well. While having forged rather robust working ties with Tehran, Moscow is trying to reach regional powers that have been long opposing Damascus.

Recent months witnessed rapid rapprochement between Turkey and Russia. Despite the positive dynamics of their relations it seems questionable that both countries will reach something greater than that. However, under close examination one can see that Russia's evolving dialogue with Turkey pursues a much more important strategic goal – to force the US into more cooperation with Russia and make it accept Moscow as an indispensable partner in Syria.

On September 9, Russian Minister of Foreign Affairs Sergey Lavrov and US State Secretary John Kerry announced that the sides had finally reached an agreement on a ceasefire in Syria, marking a breakthrough after months of futile attempts to stop the violence in the country. Both Russia and the US agreed to cease all hostilities beginning on September 12 and allow humanitarian aid convoys to enter besieged territories as part of relief efforts.

A cornerstone of the agreement was Damascus' pledge to suspend airstrikes against moderate opposition forces deeply embedded in the al-Qaeda Syrian branch Nusra Front in Aleppo province. The step was to serve as a start to the final demarcation of moderates and jihadists by Moscow and Washington in their common, but so far uncoordinated, fight against terrorist organizations on Syrian soil. 

The September 9th agreement, if it holds, could be seen as a big diplomatic achievement for Moscow, considering staunch opposition from the US administration against entering into any accords with Russia or the Syrian government.

By answering Moscow’s calls for more military cooperation and action against terrorists in Aleppo, Washington tries to extract certain concessions which would help to alleviate the suffering of civilians by allowing UN aid convoys into areas that are currently under sieges imposed by the Syrian government.

A decision to accede to a deal with Russia despite considerable mistrust of Moscow's true intentions and its ability to control Assad was dictated by a simple lack of viable alternatives.

"What's the alternative? The alternative is to allow us to go from 450,000 people who've been slaughtered to how many thousands more," John Kerry said when explaining the driving motive behind the deal in a recent interview with NPR.

The precarious humanitarian situation frames the US’ Syrian policy. The main political objective now is to address humanitarian problems rather than focus on the political and military details of the conflict. US President Barack Obama also seems to be trying to minimize risks before the end of his presidency by avoiding considerable military involvement in the conflict, thus making dealings with Russia more indispensable.

But Obama's line has so far been challenged on many occasions by the Pentagon who shares a considerable mistrust towards Russia. The US Secretary of Defense Ash Carter, a fierce critic of Moscow, has reasons to be suspicious. Last February’s ceasefire agreement was breached mainly because the Syrian government refused to honor it. The short-lived cessation of hostilities allowed the Syrian army to regroup and advance around Aleppo.

This also makes Carter doubt the ability of Moscow to influence Assad, who in one of his recent public speeches, promised to "retake every inch of Syria from the terrorist".

The head of the Pentagon also raised concerns over the technical details of the September agreement. Under the terms of the agreement, if the ceasefire holds, it will be followed by establishment of the Joint Implementation Center, a body that would coordinate efforts of the US and Russian militaries in their fight against Nusra Front and other acknowledged terrorist elements in Syria.

For the Department of Defence, that could mean sharing sensitive intelligence information with Russia, America's strategic competitor. If not regulated, such a mechanism would not only violate US legal norms, but would eventually put pro-American assets on the ground under the risk of complete destruction by either Russian or Syrian air forces if something goes wrong.

Another critical issue pointed out by the US military command deals with the delineation agreement that envisages clear demarcation of moderate opposition and their disengagement from the Nusra Front assets on the ground. If this happens, the Pentagon worries that moderates would lose tactical advance over the Syrian army since both moderate factions in the Syrian opposition and Nusra Front forces fight the same enemy, the Assad government.

Such a step would endanger already shaky ties between the US military and anti-Assad forces in Aleppo province, thus possibly resulting in a complete loss of any friendly forces on the ground.

To understand why a military agreement with the United States in Syria has a crucial importance for the Russian political leadership, one should look at the broader US-Russian relations after the Crimean crisis.

In order to break its international isolation and rebuild working ties with Western partners, Moscow entered into the Syrian conflict primarily to make it harder, if not impossible, for Washington to ignore Russia and thus lead cooperation between the two superpowers over the Syrian issue to a broader relationship in other spheres. Besides it seems evident that Russia is trying to use the last months of Obama's term to nail a deal that would be a basis for cooperation with a future US president.

Russian strategy vis-à-vis the US presence in Syria is confined to efforts to bring American leadership into broader cooperation with Moscow. Russia is creating specific conditions in the war-torn country that make harder for the US to ignore Russia when solving humanitarian or military issues.

In this context, indiscriminate bombing by the regime furthers the goal of influencing Western public opinion and creating enough pressure on European and American leaders to concede to make agreements with Damascus. Similarly, cases when Russian war planes operate in close proximity with coalition assets or when Russia carries out strikes on remote opposition outposts that turn out to be used by the American special forces – are all designed to make establishing military coordination with Russia a necessary and only option.

Finally, Moscow deliberately plays on the disagreements and political problems within the coalition in order to complicate US actions in Syria. In this regard, a deliberate investment in more military and political dialogue with NATO member Turkey has a clear message for the US administration: soon the US will not be able to take a single step without first consulting with Russia, so it is highly recommended to cooperate together as equal partners in Syria.

To undermine the US’ position in Syria, Moscow deliberately targets the US-Turkey alliance by deepening political and military dialogue with Ankara. Witnessing how much Turkey is irritated by US reluctance to admit its concerns over the recent coup and Kurdish advances on the Syrian border, Russia offers Turkey just what it needs now: political support in its fight against coup elements within the state apparatus and military cooperation in Syria, where Russia seems to have agreed to let Turkey curve out a zone of influence to prevent unification of the Kurdish territories. Ongoing military and political contacts seem to benefit both sides.

By pulling Turkey closer to its side, Russia is hoping that Turkey will prove itself a responsible partner. Turkey is expected to avoid directly challenging Russian interests in the Aleppo region. Meanwhile it is promised a place in the transition period where Turkey is going to have a say over the political process.

Russia wants from Turkey more openness in issues of control over the Turkish-Syrian border and humanitarian help to the besieged population in Syria. On the other hand, Russia seems to be willing to prevent Turkey and the US from forming workable ties on the ground in Syria by further exacerbating differences and highlighting the incompatibility of their strategic goals.

In the long run, Russia hopes that cooperation with a staunch opponent to the Assad regime will not only bring the conflict into a more controllable state where Russia has an upper hand both as a military and diplomatic superpower, but also create perfect conditions where the US, a main addressee of Moscow's current dialogue with Ankara, will be forced to accept Russia as an indispensable partner.


Контрпереворот Эрдогана: аналог Blackwater возглавит реформу турецкой армии

Попытка военного переворота запустила механизм реформирования армии в Турции. Сегодня одним из вопросов, бурно обсуждаемых в узких экспертных кругах страны, является дилемма отсутствия кадров среди гражданских, которые бы направляли процесс демократизации отношений между вооруженными силами и правительством страны. Отсутствие эффективной гражданской экспертизы вкупе с враждебной к критике политической властью может значительно снизить эффективность проведения предстоящих реформ армии.

Проблема отсутствия гражданских кадров тесно связана с особенностями функционирования турецкой армии. До недавнего времени в вооруженных силах страны, в силу крайней закрытости, все вопросы, связанные с вопросами военной безопасности и формулирования стратегии, обсуждались без значительного участия гражданских специалистов. Отсутствие возможности практического применения гражданской экспертизы означало отсутствие необходимости в такой экспертизе как таковой. Другим обстоятельством являлось и продолжает являться таковым низкое влияние экспертных сообществ: экспертные центры, близкие к правительству, в основном занимаются легитимизацией (через придание квазиэкспертной оценки) уже принятых без их серьезного участия политических решений. Наконец, эффективное обсуждение вопросов деятельности ВС Турции не может происходить в атмосфере, где правительство враждебно настроено к любому критическому мнению. Исходя из всего этого, существует опасность того, что в результате реформ вооруженные силы Турции, хотя и прекратят существовать в качестве автономного субъекта, будут сильно политизированы.

Именно проблема политизированности вызывает опасения у многих наблюдателей. Характер проводимых сегодня турецким руководством мер по реформированию организации армии свидетельствует о серьезном намерении гражданской власти раз и навсегда положить конец традиции вмешательства военных в политический процесс. Однако, именно политические взгляды специалистов, назначаемых руководством Турции для проведения данных реформ, могут свидетельствовать о том, что демократизация отношений военных и гражданских властей будет оформлена в рамках определенной политической идеологии.

Генерал турецкой контрреволюции

В середине августа ведущие турецкие СМИ сообщили о назначении бригадного генерала в отставке Аднана Танрыверди на пост советника президента Турции. Фигура Танрыверди, его биография, взгляды и профессиональная деятельность в силу особой противоречивости заслуживают особого внимания. Назначение такого неоднозначного человека на влиятельный пост советника турецкого президента в столько критический период, в котором находится страна, может пролить свет на то, какое будущее уготовано турецкой армии.

Биография Аднана Танрыверди на первый взгляд ничем не отличается от биографии тысячи других успешных турецких офицеров. В 1964 году Танрыверди поступил в Военную школу Вооруженных сил Турции, по окончании которой в 1976 году успешно сдал вступительные экзамены в Академию Вооруженных Сил, являющуюся главной отправной точкой в карьере любого офицера в Турции. Во время обучения офицер прошел курсы по ведению нетрадиционных боевых действий в Управлении специальных операций при Генеральном штабе Турции. До получения звания бригадного генерала в 1992 году Танрыверди проходил службу в Военно-санитарном управлении Сухопутных войск Турции, занимал должность в Управлении гражданской обороны в Турецкой Республике Северного Кипра.

В 1996 году успешная военная карьера Танрыверди прервалась, армия отправила бригадного генерала досрочно на пенсию до достижения им пенсионного возраста. Как указанно в документах, в связи «с организационно-штатными мероприятиями». Однако всем было понятно, что генерал стал очередной жертвой проводимой турецкой армией политики борьбы с религиозной реакцией в своих рядах. Начиная с 1960-х годов турецкие военные возложили на себя обязанности охраны и защиты светского строя республики, в этой связи проникновение религиозных элементов на высшие офицерские посты стало недопустимо. Во время своей службы генерал не скрывал собственных убеждений, принимал активное участие в организации религиозных мероприятий, за что, как предполагается, и поплатился собственной карьерой.

После ухода в отставку Танрыверди пять лет возглавлял основанное им же Общество защитников справедливости (тур.ASDER — Adaleti Savunanlar Derneği), общественное некоммерческое объединение, отстаивающее права военнослужащих, уволенных из рядов турецкой армии по подозрению в открытой практике религии и наличии реакционных взглядов, подрывающих светский характер республики и принципы кемализма. Деятельность Общества обретает популярность среди консервативных турков.

В 2000 году в рамках Общества защитников справедливости начал свою деятельность Центр стратегических исследований (тур.ASSAM — Adaleti Savunanlar Stratejik Araştırmalar Merkezi Derneği), основной фокус работы которого был направлен на разработку практических шагов по реформированию турецкой армии и демократизации отношений между военными и гражданским правительством страны. Под эгидой Центра Танрыверди собрал группу единомышленников, в основном бывших офицеров, также уволенных из армии за свои религиозные взгляды.

В своих работах Танрыверди уделяет особое внимание привилегированной роли лаицизма в жизни общества. Бывший военный отстаивает идею скорейшего принятия новой конституции страны, лишенной какого-либо намека о главенствующей роли лаицизма в жизни общества. Ведь именно в лаицизме Турции Танрыверди видит основную причину всех социально-политических бед страны. Так, в 2012 году в одной из своих статей Танрыверди писал, что для предотвращения новых военных переворотов и поляризации общества необходимо, чтобы в новой конституции не было статей, закрепляющих какую-либо официальную идеологию государства и устанавливающих светский характер республики. В рамках рассуждения о новой конституции Танрыверди поддерживает идеи подчинения Генерального штаба парламенту страны (статья была написана до начало кампании правящей Партии справедливости и развития по переходу страны к президентской форме правления) и ликвидации судебной автономии военных.

Генерал и его САДАТ

Танрыверди небезызвестен турецкой общественности. Особое внимание СМИ к фигуре Танрыверды объясняется достаточно противоречивой деятельностью его коммерческой структуры — Международной консалтинговой компании в оборонной сфере (тур. SADAT — Uluslararası Savunma Danışmanlık İnşaat Sanayi ve Ticaret AŞ). Основанная в 2012 году, в самый разгар военного конфликта в соседней Сирии, организация в качестве официальной цели своей деятельности указывает консультирование вооруженных сил мусульманских стран в вопросах организации и стратегического планирования. Фирма SADAT намеревается «способствовать развитию военного потенциала мусульманских стран, в частности в вопросах борьбы с терроризмом, путем оценки угроз и разработки комплекса мер по улучшению боевой готовности вооруженных сил». Схожесть с печально известной американской частной военной компанией Blackwater Security подтверждается многочисленными заявлениями самого основателя фирмы. Так, в одном из репортажей от 4 сентября 2012 года Танрыверди говорит о том, что цель организации — «работать там, где турецкая армия по тем или иным причинам не может вести свою деятельность».

Среди предоставляемых услуг компании числятся курсы обучения ведению асимметричной войны, диверсионных операций в тылу врага и операций против партизан. Несмотря на заявления руководства компании, в которой работают более 58 бывших офицеров турецкой армии, о прозрачности деятельности и соответствии турецкому законодательству и концентрировании работы исключительно на образовательных услугах, работа SADAT до сих пор вызывает множество вопросов.

В середине 2014 года в турецких социальных сетях появился снимок объявления о вакансии, размещенного на сайте фирмы годом ранее. В объявлении указывалось, что SADAT ищет механика-инженера, знакомого с танками советского\российского производства и знающего арабский язык. Турецкие СМИ тогда обвинили организацию Танрыверди в сотрудничестве с сирийскими исламистами. В ответ на обвинения руководство фирмы опубликовало объяснение, где говорилось, что вакансия инженера-механика была размещена для нужд выполняемого компанией проекта в Ливии. В том же объявлении говорилось также, что координация проекта с ливийскими властями проходит при содействии дипломатических представителей Турции.

Интересно, что 12 июля 2016-го в интервью радио RS FM глава компании Аднан Танрыверди указал, что у SADAT нет активного присутствия в Ливии, а также в Сирии и Йемене. Кстати, в том же интервью Танрыверди все же признался, что компания вела переговоры с представителями Свободной сирийской армии. Переговоры, по словам бывшего военного, проходили в лагере беженцев на территории Турции. По словам Танрыверди, все просьбы представителей ССА были переданы официальным властями.

3 сентября 2012 газета «Айдынлык», основываясь на информации из двух независимых источников в Национальной Разведывательной Организации Турции, опубликовала статью, где говорится, что SADAT занимается поставкой финансовых средств из стран Персидского залива сирийской оппозиции, а также транспортировкой вооружения исламистам, воюющим против Ассада. Также в статье указывалось, что в тренировочных лагерях фирмы проходят обучение сами представители оппозиции, общее число подготовленных бойцов достигает 2800 человек.

На основании этих данных с 5 сентября 2012 года по 16 января 2013 года депутатами от оппозиционной Народно-республиканской партии Турции было направлено 5 запросов правительству относительно деятельности фирмы.

В запросах также были задеты и ресурсы финансирования SADAT. Турецкая газета «Джумхуриет» в статье от 11 июля 2016 года опубликовала расследование о финансировании деятельности фирмы. Из открытых источников стало известно, что уставной капитал организации составлял 880 тысяч тур. лир, что, по мнению журналиста газеты, не хватает на закупку снаряжения, необходимого для обучения. Непонятно, откуда организация получает крупные средства на приобретение и использование техники. Судя по видео, размещенным на сайте компании, в рамках обучения задействованы вертолеты и плавательные средства.
Официально руководство SADAT отрицает, что когда-либо занималось обучением традиционным и нетрадиционным способам ведения войны. Компания придерживается законодательства, регулирующего поставки и запрещающего оборот оружия без разрешения МИД и МО Турции.

Фирма, однако, признает, что выступала в роли консультирующей стороны в ряде проектов в нескольких странах. Несмотря на то, что руководство отрицает наличие у фирмы тренировочных лагерей, все же признает, что SADAT располагает возможностями по обучению и готова предоставить соответствующие услуги любым мусульманским странам, «если поступит соответствующее предложение».

Турецкая армия — демократичная и нейтральная?

Как показывает опыт других стран, успешная реформа отношений армии и правительства во многом зависит от того, насколько хорошо политики и гражданские чиновники понимают военных. В силу исторических причин в Турции до сих пор не появилась система гражданских кадров, необходимых не только для проведения столь насущных реформ, но и для непосредственного контроля деятельности армии без создания препятствий для эффективного ее функционирования.

Другим важным обстоятельством является характер политического процесса, в рамках которого реструктуризация армии будет проходить. Атмосфера поляризации политических сил затрудняет обмен мнениями относительно того, как должны выглядеть эффективные меры по выстраиванию демократических отношений между армией и правительством. Учитывая, что предстоящие реформы будут проходить также и в вопросе снижения влияния светских идеалов в ее структурах, отсутствие подобного диалога может привести к чрезмерному идеологическому влиянию определённых политических сил как на сам процесс реформирования, так и на мировоззрение обновленной армии.

Неизвестно, насколько сильно будет влияние на предстоящие реформы и самого бригадного генерала Аднана Танрыверди, будучи советником президента. Возможно, что причиной назначения столь неоднозначной фигуры послужила непростая военная карьера генерала. Офицер, демонстрирующий хорошие организационные показатели, но подвергшийся гонению из-за религиозных взглядов, кажется идеальным кандидатом на должность специалиста, курирующего масштабную реструктуризацию вооруженных сил страны. Не исключено также, что Аднан Танрыверди будет исполнять функции неформального начальника Генерального штаба страны в течение всего процесса.

Остается также непонятным и то, насколько собственные взгляды Танрыверди окажут влияние на мировоззрение самой турецкой армии. Человек, в центре профессиональной деятельности которого стоит сотрудничество с исламскими странами, потенциально может заложить новую традицию в рядах вооруженных сил страны, которые до недавнего времени отдавали неоспоримый приоритет военно-политическому сотрудничеству с западными странами. Подобное изменение вполне соответствовало бы внешнеполитическим амбициям официальной Анкары, желающей играть более активную роль на Ближнем Востоке.